Заместитель атамана Всероссийского казачьего общества, генерал-майор, экс-командир казачьей разведывательной бригады "Терек", трижды кавалер ордена Мужества Андрей Фадюхин в интервью заместителю гендиректора по внешним связям, руководителю ИА Stavropol.Media Наталье Мурье рассказал о том, почему нужен новый федеральный закон о казачестве и роли казаков в развитии и охране порядка на Северном Кавказе.
— Андрей Владимирович, в своём выступлении на площадке Кавказского инвестиционного форума (12+) Вы подняли очень важную, можно сказать, фундаментальную тему — о необходимости закона, который бы чётко определил место и роль казачества в современной России. В чём Вы видите главную причину, почему такой закон нужен уже сегодня?
Андрей Фадюхин и Наталья Мурье. Фото: ИА Stavropol.Media
— Если посмотреть исторически, казаки были настоящим сословием, одной из опор российского государства. В своё время они выполняли функции, которыми сейчас наделены Росгвардия и, отчасти, ФСО, — чётко понимали своё место в государственной системе и в вооружённых силах. После революции и перестройки казачьи подразделения возродили. Они участвовали в Великой Отечественной войне, но затем в послевоенные годы постепенно отошли на второй план. В итоге казачество отчасти ушло в фольклор: образ, который мы знаем по Шолохову и знаменитому "Тихому Дону" (18+), а затем по ансамблям песни и пляски. В политической жизни страны оно роли не играло.
Перестройка дала толчок к возрождению всех национальных и общественных институтов, в том числе и казачества. Но процесс пошёл довольно хаотично. Сегодня у нас есть Всероссийское казачье общество, которое официально берёт на себя функции государственной службы, а рядом — множество различных казачьих обществ. Среди них есть те, кто действительно служит государству и обществу, а есть и организации, которые фактически используют казачье имя только ради денег, самопиара и продвижения в публичную политику.
Поэтому главная задача — очистить поле и сделать так, чтобы казачество было единым, а не раздробленным на множество формаций, которые лишь прикрываются нашим именем и историей. Вторая задача — дать чёткий ответ на вопрос: кто мы такие, казаки? Какую пользу мы можем приносить государству сегодня? Какую роль можем играть не только в обороне, но и в обществе? Что мы можем и чего хотим получить взамен — льготы, преференции, определённый статус? Раньше казаки служили государству за денежное довольствие, сейчас многие служат из призвания, при этом продолжают иметь свои профессии и занятость. Получается отрыв между исторической ролью казака и современной реальностью. Казачество хочет понять своё место, свою нужность и полезность для России.
— Есть ли реальный прогноз, что законопроект о казачестве будет принят в ближайшие пять лет новым созывом Государственной Думы?
— Законопроект о казачестве в разных редакциях уже существует, он даже разрабатывался ещё до начала специальной военной операции. События, связанные с её проведением, серьёзно меняют картину и накладывают свои требования на законодательство. Поэтому уже существующий законопроект нужно корректировать, учитывая новые реалии и опыт участия казаков в боевых действиях и добровольческих формированиях.
В нынешнем созыве Думы, учитывая сокращённый срок полномочий, принять такой законопроект не удастся. Но мы надеемся, что в следующем созыве он будет принят. Очень важно, чтобы этот закон был не просто спущен сверху и не написан только за счёт административного подхода. Он должен учитывать мнение всех казачьих войск, входящих во Всероссийское казачье общество, атаманов, совета атаманов. Только при таком подходе документ станет по‑настоящему рабочим, а не просто "конституцией на бумаге".
Если законы пишут "за нас" без участия самих казаков, то потом мы всё равно собираемся на кухнях и обсуждаем, почему всё сделано неправильно и как с этим бороться. Лучше один раз сделать стройный, всё охватывающий документ, который станет ориентиром для будущего развития российского казачества.
— Вы сказали, что поиски смысла в обществе продолжатся даже после завершения СВО. Может ли этот закон стать платформой для выстраивания современного казачества в мирное время?
— Поиск смысла сегодня — это уже официальный запрос. Президент России подписал Указ № 809, где чётко перечислены традиционные ценности нашего общества. Российское казачество по своей сути полностью соответствует этим критериям: служение Отечеству, ответственность, дисциплина, нравственность, семейная и общественная ответственность.
Другим слоям общества зачастую нужно "перевоспитывать", "перезагружать" ценности, а у казаков они передаются с молоком матери и воспитанием отца. Специальная военная операция ещё раз это подтвердила: казаки первыми записывались в добровольцы, создавались добровольческие отряды и подразделения, которые до сих пор действуют. Я, например, был командиром бригады "Терек" и знаю, что все наши сегодняшние разговоры начинаются с одного вопроса: чем мы можем быть полезны для достижения победы в СВО.
Экономические вопросы, правовые споры, моральные дискуссии — всё это вторично. Главное — победить! После этого, безусловно, придёт время и для законодательных, и для стратегических вопросов развития казачества. Закон о казачестве в этом смысле может стать именно той платформой, на базе которой будет выстраиваться современное казачество в мирное время.
— На Северном Кавказе казачество традиционно связано со Ставропольским краем, но общины есть и в мусульманских республиках. В Дагестане и Чечне действительно существуют казачьи общества?
— Казачьи общества в традиционно мусульманских республиках действительно существуют, хотя о них мало известно широкой аудитории. Важно, что этот год Президент РФ объявил Годом единства народов России. Это не случайно: именно в едином строю, единым кулаком мы сможем не только достичь целей специальной военной операции, но и удержать стабильность внутри страны.
Специальная военная операция показала, что народ России един. В окопах мы не делимся на мусульман, христиан или представителей других конфессий — там срабатывает известный "эффект сплочения вокруг флага". На Кавказе в годы перестройки, к сожалению, произошли серьёзные деструктивные процессы: русскоязычное население, в том числе казачество, массово покидало свои станицы. Итог — этническая карта Дагестана, Чечни, Ингушетии сильно изменилась, станицы опустели.
Я сам прожил в Дагестане с трёх лет до поступления на службу, потом служил здесь и в иные годы. В моём доме, где было около 100 квартир, жили русские, евреи и представители коренных народов Дагестана. Никто не задавался вопросом, кто во что верит и к какой нации принадлежит. Сейчас, когда я приезжаю туда, я не вижу признаков негативного отношения к славянам или иудеям. Русские, живущие в Дагестане, — это дагестанские русские, такие же дагестанцы, как и все остальные.
Но массовый исход 1990‑х сильно размыл казачью общность. В этих республиках важно сохранить хотя бы то, что осталось. Казаки всегда были стержнем по линии Терека — от Владикавказа через Ставропольский край, Кабардино‑Балкарию, Северную Осетию, Чечню, Дагестан до Ингушетии. Благодаря их присутствию регион держался в относительной безопасности.
Поэтому я считаю, что государству нужно предпринять меры по поддержке казачества в этих республиках. Это важно не только для казаков, но и для регионов: казачество может стать фактором стабильности, примирения и единства народов.
