Профессор Биробиджанского Приамурского государственного университета (ПГУ) им. Шолом-Алейхема, доктор филологии Павел Толстогузов предлагает читателям ИА ЕАОMedia в выходные дни насладиться творчеством известного художника Валентина Серова, который, по мнению профессора, может не напрягаясь, связать мгновение и вечность, сообщает корр. ИА ЕАОMedia.
Освещенная солнцем
Известность художника среди людей определяется связью имени и, как правило, одной работы. Леонардо — "Джоконда", Рафаэль — "Сикстинская мадонна", Брюллов — "Последний день Помпеи", Репин — "Бурлаки на Волге".
Валентин Серов — "Девочка с персиками".
Девочка с персиками. Портрет В.С.Мамонтовой. Фото: Фото: Предоставлено Павлом Толстогузовым
Все знают об этой связи, но при этом нередко вполголоса недоумевают: из-за чего шум? Ну девочка, ну персики. Это относительно ранняя работа, портрет Веры Мамонтовой, дочери промышленника Мамонтова. Ее и Васнецов изображал.
Сам художник потом говорил, что хотел от картины свежести и законченности, чтобы как у старых мастеров. На самом деле это такая же нерешаемая задача, что и остановленное мгновенье. Но порыв к совершенству, запойный перфекционизм овладели кистью Валентина Серова безраздельно, и он, счастливо угадывая почти предельную выразительность форм, стал представителем очень редкой разновидности профессии — мастером канона. Портрет Ермоловой — канон, баба в телеге — канон.
Окно, распахнутое в сад — маленькая вечность летнего полдня.
Открытое окно. Фото: Фото: Предоставлено Павлом Толстогузовым
Валентин Серов родился 19 января 1865 года, на Богоявление. Он очень быстро стал одним из самых востребованных живописцев России. В зрелые годы ему платили за портрет не менее тысячи рублей (примерно миллион в нынешних ценах). Он увлекался импрессионизмом, различными версиями модерна, безупречно владел академической техникой — но, кажется, в импрессионизме нашел себя больше всего. Причем это не тот изысканный эксперимент, который мы наблюдаем у французов, а нечто иное. Серов не "освобождает цвет", он сосредоточенно канонизирует мгновенье, угадывая в нем какой-то руководящий принцип существования. Он мог делать это средствами Тулуз-Лотрека, сецессиона или барбизонцев — какая разница. Он мог создавать волшебные миры (занавес к балету "Шехерезада"), вдумчиво интерпретировать мифы ("Похищение Европы", "Одиссей и Навсикая") — это лишь свидетельство его поистине леонардовского универсализма. Главное заключается в другом.
Настроение обычно понимают как нечто случайное, внезапно приходящее и уходящее, но в подлинном настроении всегда есть космический строй, резонанс миров: все во мне, и я во всем (Тютчев). Отсюда серовское почти сверхъестественное чутье композиции (и, в частности, поиск точной портретной позы). Его образы не столько запечатлены, сколько являются, вызванные к жизни сильнейшим резонансом, какой-то разновидностью эстетически упорядоченного приступа или припадка. Он и умер от сердечного приступа на пути к заказчикам (князьям Щербатовым). Просторечное определение инфаркта, мне кажется, выражает истинное содержание серовской работы: сердечный приступ.
Автопортрет. Фото: Фото: Предоставлено Павлом Толстогузовым
Некоторые его работы содержат немое восклицание, которое почти не поддается определению. Иногда русская классика XIX века дает почувствовать природу этого восклицания: о лес! о жизнь! о солнца свет! (А.К. Толстой). У него есть приглушенная поэзия сельской и усадебной России, от которых остались лишь призраки, но призраки особые — они полны жизнью, и в каждом раскрытом на улицу окне живет полнокровный призрак серовского полдня.
Это очень русский художник: он, не напрягаясь, связывает мгновение и вечность.
Его "Девушка, освещенная солнцем" освещена, кроме того, умным светом ясновидения.
Девушка освещенная солнцем. Фото: Фото: Предоставлено Павлом Толстогузовым
Серый цвет обычно считают каким-то символом бесцветности и уныния. Нужно абсолютное внутреннее зрение чтобы увидеть в сером цвете глубинную палитру, чьи оттенки гораздо более значительны, гораздо больше говорят тебе о твоем существовании, чем любое красочное огнецветье. Посмотрите на серовскую картину "Зимой".
Зимой. Фото: Фото: Предоставлено Павлом Толстогузовым
Княгиня Орлова. Фото: Фото: Предоставлено Павлом Толстогузовым
Высокомерные модели его портретов, Орловы и Юсуповы, за редким исключением пережили себя только на картинах Серова. Мария Ермолова относится к немногим исключениям: она велика сама по себе. Станиславский говорил, что во всю свою жизнь он не видел актера (неважно, мужчину или женщину), который мог бы сравниться с ней по силе драматической игры. И все же портрет Ермоловой заставляет внутренне склониться перед серовским типажом даже тех, кто ничего не знает о великой актрисе, чей творческий и жизненный век давно угас. В этой столпообразной, одетой в черное фигуре, в этом горестном и вместе с тем величавом лице немолодой женщины есть какое-то бесконечно одинокое достоинство, которое нельзя отнять.
Портрет Ермоловой. Фото: Фото: Предоставлено Павлом Толстогузовым
А Вера Мамонтова, девочка с персиками, повзрослела, вышла замуж, стала матерью, рано умерла от скоротечной болезни. Вот, собственно, и все. Но маленькая вечность одного дня в Абрамцево была тщательно, осторожно перелита художником в драгоценную капсулу картины, которая по сей день свидетельствует о том, что только мгновенье обладает высшей справедливостью по отношению к нам.
ССЫЛКИ ПО ТЕМЕ:
После двухлетнего перерыва музей современного искусства ЕАО возобновил сезонные выставки
Юные музыканты и художники Смидовичского района ЕАО покорили жюри европейского конкурса
