Бывший мэр Биробиджана Андрей Пархоменко рад, что отсидел полгода в тюрьме и два месяца под домашним арестом. Это признание он сделал, беседуя с журналистом газеты "Ди Вох" Александром Драбкиным. Такая школа всегда пригодится, добавил экс-градоначальник. Для Андрея Пархоменко, обвиняемого в злоупотреблении должностными полномочиями при продаже муниципального кинотеатра "Родина", это интервью еженедельнику стало первым общением с прессой после его освобождения, сообщает ИА ЕАОMedia со ссылкой на статью "Что снится за решеткой?" в газете "Ди Вох".
"Что снится за решеткой?
Экс-мэру Биробиджана Андрею Пархоменко снова можно общаться с прессой. Биробиджанский районный суд выпустил его из-под домашнего ареста
Мы разговаривали в день его ареста, пока суд находился в совещательной комнате. После возможности пообщаться не было. На заседаниях, где принимались решения о продлении ареста, мы успевали только поздороваться – благо, конвоиры этому не препятствовали. Стоит ли скрывать, что мы хорошо знаем друг друга много лет? Вместе работали над раскрытием преступлений во времена моей службы в Следственном комитете, а его – в милиции. Сейчас у меня, уже как у журналиста, появилась возможность задать Андрею вопросы, ответы на которые покажут, что он в себе сохранил и как изменился, прожив полгода за тюремным забором. Думаю, это интересно не только мне.
– Андрей, что ощущает и переживает полковник милиции и мэр города, оказавшись за решеткой?
– На самом деле ощущений не было никаких. Организм не понимал ситуацию настолько, что, прибыв в двенадцать ночи в следственный изолятор, я заснул, как младенец, и проспал до утра без всяких терзаний. Осознание пришло только на следующий день, и с первой секунды я переживал только за свою семью. Все остальное меня ни тогда, ни после, ни даже сейчас так не волнует. Резко это все произошло, я не успел ничего решить, а я к этому не привык. Я привык все время быть в семье рулевым, на мне все было построено и завязано. И пока я не увидел, как перестроилась моя жена, какими характером и волей она наделена, голова просто раскалывалась от этого всего. Что касается условий, в которые меня поместили, так это, считаю, Господь Бог послал мне такие испытания. Я в своей милицейской жизни десятки раз закрывал людей в СИЗО города Хабаровска, но я не понимал до конца, куда я этих людей отвожу. Здесь я получил возможность с другой стороны железной двери взглянуть на ситуацию. Удовольствия я от этого не получил.
– А каково к тебе было отношение сотрудников СИЗО и условия содержания?
– Отношение было исключительно корректное, вежливое и уважительное на протяжении всего времени, пока я там находился. Я содержался в "тихом корпусе" – так называют место, где держат людей, совершивших особо опасные преступления, и тех, кто приговорен к пожизненному заключению. Камера – 6,3 метра, на двух человек. Вместе со мною сидел чеченец, бывший старший следователь Грозненского УВД. Он был арестован по обвинению за дачу взятки в городе Хабаровске и, к слову, освобожден через полгода в связи с отсутствием состава преступления. К нему отношение было такое же, как и ко мне. В интернете о тюрьмах пишут всякое, как работает "тюремная почта" тоже всем известно. Но я ни разу ничего плохого не слышал о хабаровском СИЗО. Спустя два месяца после моего ареста в камеру разрешили поставить холодильник и телевизор, до этого был только чайник.
– Чем кормят в следственном изоляторе?
– Нормально кормят. Ты же сам знаешь: опера – люди всеядные, так что меня питание устраивало. К тому же мне из дома передавали продукты, их можно было купить.
– Твое пребывание в СИЗО можно смело назвать "свободным временем". Чем занимался в те дни, когда не проводились следственные действия?
– Я могу с уверенностью сказать, что перечитал всю библиотеку "тихого корпуса". Я прочитал все, какие там были, книги о войне. Нужна была своего рода аккумуляторная батарея, которая заряжала бы меня стойкостью. Я читал о войне и представлял, как относились к тем людям, в каких условиях они жили... Я оглядывался и говорил сам себе: "Андрей, ты находишься в идеальных условиях, поэтому сиди и не рыпайся".
– Пытался ли ты поддерживать спортивную форму, как это всегда делал в обычной жизни?
– У меня была прогулочная норма – минимум двести кругов по двору. Периметр прогулочного двора – 18 метров. Я старался пройти кругов 250–300. Фактически каждый день, когда были прогулки, я делал приседания, отжимался от пола. Друзья передали мне футбольный мяч, и мы с сокамерником играли в прогулочном дворе. 9 августа прошлого года я на тренировке разорвал плечо, лечился в Хабаровске. Потом, когда сидел в следственном изоляторе, делал упражнения, которые мне показал физиотерапевт, и удачно восстановился. Скинул 12 "кило": был 106, стал 94.
– Нынешний жизненный опыт как-то повлиял на твое отношение к фигурантам, которых сам когда-то отправлял в изолятор?
– Я не могу сказать, что мои взгляды поменялись кардинально, но пересмотрел очень многие позиции и вообще свое отношение к жизни. Я понял, что дороже свободы нет ничего. Я оценил свое поведение и свои поступки, предшествующие аресту. Мне часто говорят, что я неправильно вел себя с "большими людьми" и они очень сильно обиделись. Я десятки, сотни раз возвращался к этому вопросу и пытался себя уговорить согласиться с ними, пересмотреть ситуацию, опустить голову, смириться... И сотни раз я понимал, что я не я буду, если так сделаю. Что касается людей, которых я сам сюда отвозил... Сегодня многих из них я даже не закрывал бы. Правоохранительная система сейчас выстроена из расчета на то, что человек, попав в камеру, сломается и начнет говорить и о том, что было, и о том, чего не было. Если человек слаб, его могут заставить говорить то, что от него хотят, а не то, что было на самом деле.
– Но ведь и во времена нашей службы такая система существовала...
– Поэтому я и пересмотрел некоторые свои взгляды на жизнь, увидев систему с другой стороны и другими глазами.
– Что снится за железной дверью?
– Сны видел часто, и они никак не были связны с тюрьмой. Снились рыбалка, охота, друзья... Очень часто видел во сне своих родителей.
– Они тебе помогали?
– Мне родители при жизни очень многим помогали. Родители умерли в 2013 году с разницей в 44 дня, мама – в сентябре, отец – в октябре. Их смерть для нашей семьи стала катастрофой. Но то, что они не дожили до всей этой ситуации, это хорошо. Я знаю своих родителей. Мама моя сошла бы с ума сразу, за три дня. Для папы это тоже была бы мегатрагедия, и он тоже умер бы.
– Когда-нибудь все закончится. С любым результатом. Что дальше? Или пока об этом не думал?
– Я часто об этом думаю. Все зависит от результата. Не хочу загадывать, но я был лишен любимой работы, а работать я хочу. У меня много энергии, я люблю биробиджанцев, я получал удовольствие от общения с людьми и сейчас могу приносить им пользу. Поэтому, если жизнь даст мне шанс работать с людьми и во благо людей, я им воспользуюсь.
– Может, ты хочешь еще о чем-нибудь рассказать?
– Без всякой рекламы: я рад, что все так получилось. Я рад, что отсидел полгода в тюрьме и два месяца под домашним арестом. Как сказала одна моя знакомая, такая школа всегда пригодится. Есть просто феноменальные моменты, которые я никогда не постиг бы на свободе. Так что я на самом деле не жалею ни о чем", - говорится в статье Александра Драбкина.
Как ранее сообщалось, по версии следствия, в силу своего служебного положения Пархоменко принял организационно-распорядительное решение о фактической передаче третьим лицам права на муниципальное имущество: здание кинотеатра "Родина" в Биробиджане, художественной мастерской и расположенными под ними земельными участками, гаража и кинооборудования, при явном занижении его стоимости, несоответствующей рыночным условиям. Указанные действия мэра повлекли существенное нарушение прав и законных интересов муниципального образования путем причинения ему тяжких последствий в виде значительного материального ущерба на сумму более 55 млн рублей, с учетом налога на добавленную стоимость.
Кроме того, в рамках второго уголовного дела, связанного с незаконным приобретением права на указанное имущество, окончательное обвинение предъявлено двум биробиджанским предпринимателям, с которыми Пархоменко состоит в дружеских отношениях, и работнику кинопредприятия в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ (мошенничество, то есть приобретение права на чужое имущество путем обмана, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере).
ССЫЛКИ ПО ТЕМЕ:
Экс-мэру Биробиджана Андрею Пархоменко назначат мерой пресечения подписку о невыезде
Бывшему мэру Биробиджана Андрею Пархоменко не продлили домашний арест
Экс-мэра Биробиджана уведомили об окончании следствия по возбужденному против него делу
Суд не будет оценивать качество работы следователей по делу экс-мэра Биробиджана
